Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Наша ватная проза

Битва при Сизой Поляне

К. Крылову посвящается

Краешек Солнца выкатился над Сизой Поляной, отражаясь на металле готовых к бою армий. На равнине под холмами выстроились Объединённые Силы Тора-Боры и Директории под руководством Карабаса Бар Рибаса против Мохнатых и Ватников под руководством полковника Барсукова. На холмах стопились многочисленные зрители из электората, в основном жители Сизой Поляны (но немало и приезжих мародёров), ожидавшие окончания сражения и возможности поживится барсуковским добром. Исход сражения был ясен заранее - хотя Объединённые Силы значительно уступали численно, но много превосходили противника в подготовке и качестве управления. Войско Тораборцев и Директории формировалось на основе поджидков – специально склонированных на основе гавна бойцов, имевших традиционную продолговатую остроконечную форму, скопированную с древних дохомокостных пуль. Такого рода основа мешала работе эмпатов, что позволяло в относительно мирное время использовать поджидков для многочисленных специальных операций, а в боевых условиях мягкая оболочка эффективно гасила удары противника, сберегая жизненно важные органы бойца. Но не это было главным оружием Объединённых Сил. Сверчок Самса уже с ночи начал зачитку «Книги Ярости», наполняя головы поджидков отчаянным бесстрашием, а члены несокрушимой силой. Редчайшая докохомокостная книга, собственно, главный артефакт Зоны, составляла Решающее оружие Объединённых Сил и, в сочетании с умением сверчка проникнуть в каждую голову, делало армию Бар Рибаса непобедимой.

Барсуковцы, численно значительно превосходя ОС, выстроились подковой, охватив построенных традиционной свиньей поджидков с двух сторон. Центр, на который был нацелен главный удар Бар Рибаса, держали нах-нахи, построенные в ряды соответственно возрасту – впереди молодые, самые старые сзади, а позади ещё всех расхаживал Тарзан, время от времени выкрикивая «Дэржать строй!», «Дэржать до послэднего!». Полки правой и левой руки составляли бойцы разных основ, собранные с союзных доменов и одетые (за отсутствием природного гавна) для смягчения ударов противника в типовые толстые ватники. Уже на стадии подготовки Басруков применил тактическую новинку: перед боем каждому ватнику дали по чарке «молочка Септимия» - сока произраставшего на Зоне цветка, в который в своё время превратился известный праведной жизнью козёл Септимий Попандопулус. Считалось (и это было проверено в лабораториях Барсукова), что чарка перед боем предает бойцу ловкость и изворотливость, которой славился и при жизни св.Септимий. Но по любому, это было не сравнимо с «Книгой Ярости». Нах-нахи при том отказались, сославшись на харам. Другая тактическая новинка окопалась в ложбинке между центром и правым флангом – там пулемётчик Ганс в стальном шлеме (заменявшем ему костяной череп), специально склонированный хомосапый в прошивкой восточно-европейской овчарки, прильнул к прикладу MG42. Дохомокостный пулемёт в идеальном состоянии барсуковские следопыты нашли в ледяной пещере. Рядом по номерам были разложены найденные там же стволы (менять через каждые 150 выстрелов) и ленты (50 пуль в ленте; ствол меняется через каждые 3 ленты, иначе снижаются баллистические свойства оружия). Односекционные складные сошки были завернуты в специальные салфетки, что позволяло менять позицию не перетаскивая за собой глину. Ганс ждал команду, задумчиво жуя стебелёк. Второй номер, ластоногий Бурбулис, предано, не моргая, смотрел на затвор MG42.

Догадливый читатель уже понял замысел сторон. Collapse )

Литературоведческое

Хочу для порядка отметить, что в 42й главе «Буратино» К.А.Крылов без отсылки к первоисточнику цитирует мои слегка адаптированные им к сюжету книги вирши, вложенные в середине 2000 мною в уста одного совместного виртуального персонажа. В довольно нелестном для стихов контексте.
(читая классику)

Заунывные песни хохлов

Прочитал на досуге книгу некоего заукраинца М.Зыгаря "Вся кремлёвская рать". Хохол он ежели за политику начинает писать то пишет всегда про одно - отчего де Россия не Украина. И то сказать, украинцу как жить понятно - если вдруг посмотрит на него Белый Господин повнимательней, то украинец улыбнётся призывно в ответ, степенно расстегнёт шаровары, обнажит дупу и даст белому человеку удовлетворение. А за это Белый Господин даст ему, в свою очередь, золотой - который украинец и отнесёт своей чернобровой. Так было, так будет. Отчего москалики живут не так хохлам загадочно, про то много книг они пишут. Ну как "пишут"? Берут Фэйсбук, ЖЖ, от себя чуток, потом по рецепту борща мелко шинкуют, варят, и готово. Но отчего москалики белых господ не удовлетворяют всё равно не ясно, ведь могли бы тоже золотой получить! Москали тупы.

Интересно, что у автора не возникает никаких сомнений в правильности действий Белых Господ или правильности бескомпромиссного вставания в удобную позу - только ватная глупость причина двадцатилетнего дрейфа. Но так интересно почитать что за ватников хохлы думают, если конечно это высокое слово можно отнести к продуктам деятельности их головного мозга.

Лимонов

Конечно, он написал всего одну книгу, зато какую! Достаточно сказать, что "Это я, Эдичка" оказала сильнейшее влияние на всю эмигрантскую литературу, каждый пейсатель с Брайтона теперь тоже "эдичка". В чём секрет? Ну если кто помнит семидесятые с их культом "фирмы", "дисков" и вообще "капусты" - должен понимать. Если уж попал на "свободу", то посмейся над оставшимися, надень штаны, выпей баночного пива, а фотку отправь друзьям в Москву. Лимонов пошёл другим путём - для него Нью Йорк это просто окраина Харькова, без эмигрантского придыхания о долларах и супремакетах, начисто без советской рефлексии по поводу изобилия и ништяков свободного мира. Это было - действительно - ново и неожиданно. Небоскрёбы, небоскрёбы, а я вот пацан из харьковской подворотни, и мне везде ништяк. Это оказалось реально мачо, до этого еврейские гениальные беженцы сами додуматься не смогли. При том что было особенно обидно, в Союзе их душили и не давали, но попав на свободу оказалось что цена им и правда пятак в базарный день. Только если с помощью ЦРУ. А вот Эдичка - смог. Сам по себе. Не знаю, как оно видится теперь тем кто с детства баночного пива уже наглотался, но меня в своё время вставило.

А так, как показали последующие книги, собственно писатель он был весьма посредственный, но по заветам Гиппиус , мы не купцы, поэзию на вес не меряем.

Наша ватная библиотека

Перечитал "Библиотекарь" Елизарова, подумал что случилось бы с сюжетом в 2019. Во первых, истовое рукопашное насилие, сопровождавшее жизнь Библиотек в 90-е, прекратилось бы ещё в начале нулевых, и весьма резко - просто однажды Читатели из г.Грозного без колебаний расстреляли из нарезного оружия всю воронежскую читалку, а затем и присланных бойцов Совета Библиотек. После этого Совет "в виде исключения" прислал бойцов с калашами, грозненские были уничтожены, но нарушение табу и реальная угроза применения нарезного оружия в критический момент "сатисфакции" навсегда прекратили средневековые побоища 90-х, подобно тому как атомная бомба прекратила мировые войны. Отношения между Библиотеками монетизировались, цена на Книги с годами установилась, кто то искал ещё нeнайденные экземпляры, кто то перепродавал имеющиеся, всё это скорее напоминало позднейшую историю с биткоином. Но, главное, само Читательство со середины 2000-х стало затихать. Если в 90-е Читатели прибывали по 200 человек в месяц, то теперь Читатели Библиотек убывали в сравнимых пропорциях. Дело в том, что Книги теряли искомые наркотические свойства - на старых Читателей они оказывали всё меньшее воздействие и, главное, всё реже, а на людей родившихся после 1991 года Книги не действовали вовсе. И тут не было никакой мистики - дело в том, что для получения искомого эффекта надо было соблюдать Условия Непрерывности и Тщания, то есть читать не отрываясь и с полной совершенной сосредоточенностью, к каковому действию люди, например, постсоветского года рождения были абсолютно не способны. Никто их них в принципе не мог прочитать занудную 300 страничную книгу с полным сосредоточением и непрерывно, мысленно не отвлекаясь ни на минуту на айфон, инстаграм и фэйсбук. Но даже и старшее поколение Читателей, из тех кто в сытые 2000-е получили квартиру в ипотеку и Форд Фокус в рассрочку, быстро теряло способность к Непрерывности и Тщанию, во время Чтения неизбежно отвлекаясь на более существенные думы о кредитах и деньгах. Только относительно бедные или очень пожилые читатели могли ещё получить от Книг какой то кайф. История про верблюда и игольное ушко повторилась, как сказал бы Громов, "в новых исторических условиях". Многие продолжали Ходить просто чтобы пообщаться с прежними боевыми товарищами, совместно повыпивать, повспоминать кровавые "сатисфакции", во время самого же Чтения многие либо благочестиво дремали либо просто уходили. Цены на Книги стали падать, интерес со стороны Конторы и зарубежных разведывательных центров (которые в своё время и организовали Совет Библиотек с целью собрать все Книги да и сжечь, в чём сознался Лагудов перед своей смертью во Флориде) - упал.

Наверное последним ярким эпизодом Громовского мира был украинский конфликт 2014-2015 года. Сухопарый белогвардейского вида Библиотекарь со смешной фамилией каждое утро зачитывал своим немногочисленным бойцам Книгу Ярости с Книгой Силы и хохляцкое воинство всю весну и лето 14 го ничего не могло поделать с горсткой повстанцев, несмотря на подавляющее преимущество в живой силе и технике. Хохлы, конечно, всё списывали на "отпускников". При том не сказать, что среди хохлов не было Библиотекарей и Читателей, были, и даже много, но соблюсти "Тщание" они уже не могли вовсе, так как при Чтении даже пара перековерканых на малорусский лад русских слов уничтожали весь эффект. Ну а ещё потом с русской стороны Библиотекари Павлов и Толстых показали, вероятно, последние образцы Боевого применения Книг. Говорят, ещё почитывают в Сирии, но достоверно про то никому не известно, да и факт имеющегося материального вознаграждения вряд ли совместим с эффективным Боевым применением Громовского наследия.

Так что потихоньку движение сходит на нет - и только где то под землёй всё продолжает непрерывно вычитывать Семикнижье последний Библиотекарь, и взлетают в русское небо межконтинентальные ракеты невычислимых траекторий, и сидят в окопах под луганском добровольцы, и снова играют в войну мальчишки во дворах.

(на пляже)

Любовь этого лета

(Он говорит) Будучи в Милане, собрались мы с семьей в Ля скалу. Остановились, по понятиям, в airbnb, седьмой этаж, на площадке две квартиры - наша и соседа - и лифт, что важно будет для последующего изложения. Ну оделись, собираемся в храм культуры идти. А жена у меня на подобные мероприятия одевается строго по рецептам группы Ленинград - лабутены там, кожаная сумка Прада, ну что б значить соответствовать. Ну и выходит она первая на лестничную клетку, пока мы доодеваемся, и, поскольку по крутости все эти нишебродские привычки про седьмой этаж с лифтом она уже подзабыла, вместо того чтобы вызывать лифт уверено звонит соседям, благо кнопки рядом. Открывает мужик в невероятных советских сатиновых трусах, видит жену в прикиде, кожаная сумка Прада, и начинает ей что-то взволновано по итальянски разъяснять. В этот момент открывается вышеупомянутый лифт и из него выходит жена соседа и уже совсем на повышенных тонах пытается прокомментировать ситуацию. Тут и мы выходим, пытаемся им по английски рассказать что де произошла роковая ошибка, про крутость там, про забытые новосибирские навыки, но по глазам и итальянским непереводимым оборотам видно, что они нас не понимают. Ну, долго ли коротко ли, сели мы в лифт и поехали.
А потом хозяин airbnb прислал нам предупреждение, чтоб не приставали к соседям.
----
Это я книгу уважаемого berezin "Он говорит" закончил. Формат жж выходит в экстранет, захватывает русскую литературу. Похоже на мою ленту, вот как я написал выше да на всех 300 страницах. Хорошее ватное чтение.

Телушка полушка

Уважаемый galkovsky написал некролог на некоторого Половинкина. Некролог и некролог, все там будем, удивляет советская уверенность в том что за морем телушка полушка и Там Кругом Фирма. Этот самый Половинкин жил, судя по некрологу, с вечной фигой в кармане, проповедовал Православие в атеистическом государстве, собирал запрещённые книги в тоталитарной стране, и при том имел от государства квартиру, шикарную коллекцию книг (чего это тогда стоило в том числе и материально многие ещё помнят), а также кафедру преподавателя Историко-Архивного института (РГГУ). Куда уж больше, но нет -"Во Франции Половинкин-отец был бы маститым профессором с огромной квартирой в центре Парижа или с домом в фешенебельном предместье. Такие люди очень полезны для любого государства, и они подобным «столпам общества» создают все условия."

Ну кем был бы указанный Половинкин во Франции в 70-е, в "его время"? На тогдашние французские франки - бонапартистом, петеновцем или сторонником реставрации Бурбонов. Нужны ли такие "философы" Франции? Такие "столпы общества" при демократии не то что хоть какую квартиру от государства, кафедру и миллионную коллекцию книг - ничего бы не имели, нигде и ни в каком виде. Потому демократия и свобода. Нет, имей какую то профессию и свободно топи в бистро за Наполеона 6, это сколько хочешь. Но на деньги налогоплательшиков на кафедре уважаемого института - это нет.

Русские такие дела плохо понимают, как оно на Западе устроено. На самом деле этот самый Половинкин имел максимум свободы и публичности, насколько вообще мог иметь философ его поколения и такого рода взглядов. Ну а рассуждения про ю туб уж и вовсе не к месту. Впрочем, писать даже и некролог про себя любимого видимо фирменная черта автора.

СССР глазами зарубежных гостей

Читаю довольно интересную книгу James Lucas "War on the Eastern Front", в которой автор пытается систематизировать впечатления немцев от реалий советской России в 1941-1945 гг. Книга ценна тем, что впервые издана в 1979 году, то есть её тогдашние читатели ещё вполне могли поделится собственными впечатлениями на указанную тему, что всегда удерживает фантазию историка, и к тому же политкорректность была ещё не в ходу, что также способствует доверию к тексту. Некоторые места прочитал с искренним интересом:
"Немецкого солдата поражала разница в массовом сознании людей его страны и страны, в которой приходилось сражаться. Большинство населения были крестьянами и эти Moujiks были чрезвычайно пассивны. В плохую погоду или во время разлива грязей, после того как были созданы достаточные запасы еды и топлива, они впадали в своеобразную человеческую спячку, из которой выходили лишь ненадолго покормить животных или принести воды. Не могло быть и речи чтобы кто нибудь пытался работать в таких условиях. Крестьянин у себя в избе пассивно переживал трудные времена. Тупое подчинение, смиренное восприятие ударов судьбы, какую бы форму они ни принимали - наводнения, партийного ukase, немецкой оккупации или разрушения примитивного жилища: всё принималось как должное. Внутренний mujik оставался неподвижным. Он знал, что главное всегда остаётся с ним. Земля, например, была важна и была с ним, хоть при Царях хоть при комиссарах. В остальном, если крыша сгорела или её унесло ветром, можно легко сделать другую. Если корова сдохла, kolkhoz даст другую, а если и не даст, можно обойтись и без молока - nichevo.

Пассивная славянская натура раздражала более активных и думающих носителей тевтонской культуры и простые солдаты не понимали, как человек может быть настолько лишён достоинства и силы духа."
(перевод мой rms1)

В cказаном, несомненно, есть правда, тем более ценная, что теперь так никто открыто не напишет. Проблема "тевтонцев", однако, заключается в том что это не вся правда, и даже через 30 лет после очевидного поражения они всё ещё не могли извлечь соответствующие уроки - хотя эта книга как раз и есть попытка осмыслить полученный опыт. Для русских это хорошо, помогает знаменитой maskirovke, можно уверено предположить что и сегодняшний потенциальный противник использует для внутреннего потребления те же шаблоны. Англосаксонское трезвомыслие пока не было продемонстрировано.

Пособие по антисемитизму.

Читаю П. Авена "Время Березовского". Автор, в частности, задается вопросом, де почему до сих пор мало книг про историю 90-х в России, ведь через 20 лет после известных событий про Октябрьскую революцию были написаны "библиотеки". Тут надо отметить, что на самом деле через 20 лет об Октябрьской Революции были написаны только злобные эмигрантские пасквили и "Краткий Курс". А вот уже про "Краткий Курс" и на его основе были написаны, действительно, "библиотеки". Однако к реальным событиям все эти советские сказки имели отношение слабое, по той хотя бы причине что если писать правду, то получится гольный антисемитизм. Вот Авен (отдадим ему должное) пытается писать правду - выходит антисемитизм, как он, бедняга, ни старается. Большинство героев книги - явные евреи, с ними разговор понятный, но вот под каток попадает некто с подозрительной фамилией Григорьев:

Григорьев: Я приезжаю в ЛогоВАЗ. Меня проводят в столовую. Я сажусь, и входит “большая четверка”: Боря, Бадри, Гусинский и Невзлин. Мы действительно были между двух огней. Эмоционально и я, и Фридман были полностью на стороне Чубайса, Немцова, Коха. Мы, естественно, были заинтересованы, чтобы наш консорциум выиграл, но совершенно не заинтересованы в отставке правительства.
----
Гусинский через стол схватил меня за пуговицу пиджака и шипящим голосом сказал: “В тебе есть еврейская кровь, ты понимаешь?! Либо ты с нами, либо мы тебя замочим”.


Тут все девяностые, от начала и до конца. Сказал Гусинский как отрезал. Деление на грабителей и ограбляемых, своих и чужих - строго по еврейской линии. Либо ты еврей и "с нами", либо мы тебя замочим. Демократия, время возможностей, святые девяностые.

На самом деле у Авена получилось просто фактологическое пособие для издателей популярного журнала "Штюрмер" - как евреи разгромили/разворовали Россию. И при том нисколько об этом не пожалели.

Ну то есть если писать про "90-е" то надо ориентироваться на Краткий Курс, тогда и толк будет и молодым наука. А Авен зря взялся, подрывная книга, пособие для юного антисемита.
продолжение