В западной культуре проявление публичного интереса/знаний в некоторых областях человеческой деятельности (прежде всего в области религии и философии) характеризует человека как лузера (если, конечно, это не область твоих прямых профессиональных интересов). Происходит это потому, что в западной культуре указанные области человеческого знания рассматриваются по преимуществу утилитарно, как источник эфемерного утешения для лузеров. Среди афроамериканцев весьма много людей истово верующих, при чем с точки зрения западной культуры они таким образом компенсируют свое лузерство (что, надо сказать, не лишено оснований). Соответственно, интерес к этой стороне культуры указывает на то, что человек ишет какую-то компенсацию каких-то неудач, лузер. Если, к примеру, внешне вполне успешный врач или ученый начинает в приватной беседе выказывать недюжиные познания в Ницше или Новом Завете, то у собеседника закрадывается закономерное подозрение, что он только внешне успешен, а на самом деле лузер. Остальная картина достраивается. В русской культуре ситуация строго противоположная, вовремя ввернутая цитата из Достоевского поднимает тебя в глазах начальства и сослуживцев. Попав на Запад, русский неизбежно делает эту ошибку, пытаясь где-нибудь в столовой прервать благопристойные рассуждения аборигенов о последних фильмах и реалити шоу высказыванием неизменно пользововашегося в России успехом собственного мнения о «Так говорил Заратустра». После чего к нему начинают относится с подозрением, как к потенциальному или явному лузеру, русский же, не понимая разницы культур, списывает метаморфозу на «тупость» аборигенов.