rms1 (rms1) wrote,
rms1
rms1

Приключения без Незнайки его друзей

Телефон Бандитика утробно заиграл «Прощай, дорогая берёза».
-Кто? Мохнатый? Ещё и монетку взял?
Бандитик быстро сверился с базой данных, не показавшей ничего внятного.
-Возвращайтесь. Чо, бля, я сказал - возвращайтесь.
Связываться с неизвестным южным гостем Солнечного с мутными связями Бандитику не хотелось. Хоть он и был авторитетный и «по понятиям», но в последнее время Солнечный так наводнили приезжие с юга - как организованые во главе с коротышкой Чичей так и просто заезжие беспредельшики – что разбираться с ними стало себе дороже. То есть, конечно, можно было, Бандитик пока держал Солнечный, но отнюдь не ради какого-то ботаника.
Утюг со Шнырём вскоре предстали в офисе. Бандитик, прищёлкнув языком, забрал монетку и поехал к Пончику.
-А, Япончик - весело поприветствовал Бандитик старого клиента – Нашли мы короче твоего фулигана, Мохнатый, гость с юга, уже рыб кормит.
Пончик недоверчиво почесал запястье.
- Да ладно, у меня и доказуха есть – Бандитик с деланой небрежностью достал золотую монетку достоинством в 20 фертингов. – Взял фулиган у твоего ботаника, а мы у него. Сняли так сказать с тела. Узнаешь? Сейчас ведь мало у кого такие вещички имеются, ботаник видать не простой был.
Пончик рассеяно рассмотрел монетку – вот тебе и весь сказ - открыл сейф и отсчитал деньги.
- Монетку себе оставь – великодушно попрощался Бандитик. Хотя по всем понятиям кинуть цеховика типа Пончика было нормально, всё же Бандитик чувствовал некоторые угрызения совести перед старым клиентом, а главное, сам боялся себе признаться в том, что проблему он уже решить не может, во всяком случае далеко не так легко как раньше. Незнайковской монеткой он как бы откупался от неприятных мыслей.

Пончик выдвинул ящик и бросил монетку к своей. Внезапно комната преобразилась. На месте луноремонта, так дорого стоившего Пончику, предстали прежние стены знайковского НИИ с портретами Знайки в помпезных рамках и какими-то бородатыми вымпелами. Комната была заполнена нудно одетыми коротышками, что-то чертившими на непонятных больших приборах. Посредине комнаты стоял макет ловко сделанного из упавшего гигантского дуба моста, до сих пор соединявшего два берега Огуречной. Сам Пончик сидел прямо в кресле зав.отделом, при чём каким-то образом одновременно с этим самым зав. отделом, давно помершим коротышкой Иженериком (чьё имя ныне носил упомянутый мост). Внутри безобразного зав.отделовского стола висели две соединённые знайковские монетки, хорошо видимые прямо сквозь стол.

Самые догадливые читатели, и Пончик тоже, сразу поняли, что Знайка оставил Незнайке и Пончику части своего антивреминита. Наряду с лунитом и антилунитом, позволявшими уничтожать притяжение, он в своё время работал и над проектом уничтожения времени, но если про лунит с антилунитом все знали хорошо, то про антивременит ходили самые разные толки, а сам Знайка от комментариев и дискуссий упорно отказывался. Принцип действия лунита с антилунитом, как все помнят, заключался в том, что при соединении двух созданных Знайкой субстанций (которые он в целях конспирации выдавал за импортированые с Луны камни) на ограниченном пространстве исчезало притяжение. Как видно, работа антивременита основывалась на аналогичных принципах. После падения Знайки лаборатории и разработки по луниту и антилуниту неоднократно и разными путями продавались на Луну, как неофициально так и официально, по частям и целиком, самый первый раз всё оставшееся от Знайки оборудование и документация по проекту были обменены на телевизор с невиданной диагональю в 95 сантиметров, а в последний раз, несколько лет назад, недостающую часть оборудования, какое-то полуржавое сопло от ракеты, утащенное в своё время из лаборатории и мирно заменявшее туалет на даче бывшего знайковского мэнэса, было продано на Луну за астрономическую сумму с семью нулями. Тем не менее, лунит с антилунитом восстановить так и не удалось, ни в Солнечном, ни на Луне. Многочисленные Знайковские недоброжелатели со всех трибун утверждали что все секреты он стыбрил-таки на Луне, «как сам и признавался», но почему-то после него ничего не работало, несмотря на полную свободу и «информационное пространство». Последний Знайковский экземпляр антилунита дорабатывал своё в транспортной ракете, перевозившей на Луну, как мы знаем, дорогостоящие пиломатериалы.


Пончик сжал монетки в кулак и вышел из комнаты. Как он и предполагал, он был бестелесен и невидим. «В ночи небытия вспыхнет светильник, зажжённый неведомой рукой, смотрите на пламень его, это жизнь Человека» - бормотал Пончик идя сквозь прохожих по нереально чистой и пустой Огуречной. В том времени, откуда приехал Пончик, Огуречную постоянно мыли и чистили приезжие с юга, и они же заполняли её ставшие узковатыми тротуары. При Знайке, напротив, Огуречную подметали не так часто, но и ходило по ней заметно меньше людей, в основном коренных жителей Солнечного. Конечный результат был несомненно в пользу Знайки – чисто всё же не там где моют, а там где не плюют. Чтобы сверится с верностью наблюдений Пончик раздвинул монетки. Огуречная снова гудела толпой приезжих с юга, замусоренный узкий газон непрерывно мёл овцеобразный уроженец солнечных стран. Пончик сдвинул монетки.


Вот тебе раз. Надо сказать, что Пончик научную фантастику не любил. Из особенностей фантастики как жанра его ещё в знайковском детстве поразило что все до одной книжки "фонтастов" представляли собой перелицованый в различной степени сюжет известной сказки «Маша и три медведя». Во всех без исключения книжках Маша (Звездолёт, Знайковский Учёный) попадали разными путями в избушку медведей (Другую Планету, Иное Измерение) и там пробовали на зуб по очереди кашу, стульчик, кроватку (край метеорита на прочность, кал троля на вкус, Империю Злых на политическую устойчивость). Причём тонкость психологической мотивации поступков героев ничем не отличалась от тонкости мотивации пресловутой Маши, которая чувствовала себя в чужом доме (планете, измерении) как дома и считала возможным, презрев право частной собственности, жрать чужую кашу , ломать при этом стулья и, даже не обмывшись после прогулки в лесу, беззаботно пердеть в чужих простынях. Потом, соответственно, приходили медведи (Троли, Бабизяки), и, обнаружив пропажу каши (кал в метеорите, Знайковский Флаг над ратушей Бабизяков) устраивали пришельцам Голокост, степень жесткости которого зависил исключительно от степени жесткости похмелья автора-сочинителя. Кончались книжки по разному – в некоторых Маша традиционно выпригивала в окно «и медведи её не догнали» (улетала на свою планету/ в знайковское измерение), а в некоторых Маша, напротив, устраивала Мишкам ответный Голокост, сопровождавшийся массовым геноцидом в отношении Плохих Тролей и Бабизяков, после каковых событий Хорошие/Знайковская Власть воцарялась среди выживших после известных событий Тролей/Бабизяков навсегда. Всё умение авторов-сочинителей «фантазировать» сводилось к присочинению самых фантастических деталей внешности и повадок Маши и Медведей, при чём особенно доставалось последним, они представлялись в виде различных Прыгающих Растений, Межгалактических Жуков, Могучих Чернозадых Обезьян и прочей нечисти, в значительной части, как в последствии понял Пончик , восходившей к пугающим образам, видевшимся авторам-сочинителям во время очередного приступа белой горячки – профессиональной болезни такого рода писателей. Оригинальным ходом можно было считать ситуацию, когда повествование велось от лица Мишек, де в нашу избушку (планету, измерение) вторглась наглая Маша (пришельцы, мутанты) которая Маша жрала нашу кашу, ломала стулья, немытая пердела в простыни, после чего наши Мишки с протяжным криком "А вот кто, суки, нашу кашу ел!" устраивали ей заслуженный Голокост Святой Животоворящий. Такого рода сюжеты проходили даже и как "патриотическое воспитание". А теперь вот, Пончик сам оказался сюжетом фантастического рассказа.


В такого рода раздумьях, невидимый и нечувствуемый никем, Пончик шёл по Огуречной. Эксперименты показали, что передвигаться по времени можно было на самом деле очень ограничено, а именно в те временные точки, когда монетки были по разным причинам вместе. Таковых, как быстро проверил Пончик, было совсем немного. Огуречная, сначала показавшаяся Пончику раем, начала теперь его раздражать . Хотя и очень чистая и пустая , Огуречная имела на современный взгляд вид весьма унылый, с редкими магазинами и столовыми, пустыми скамейками и странного вида цилиндрическими мусорными бачками. Главное же, Пончик, сам выросший в Центре, знал почти каждое встречное лицо, и почти про каждого мог из своего далека отметить - умер, спился, исчез. Вместо наслаждения видами детства получалось какое-то заунывное чтение мортиролога погибшего поколения. Понятно почему Знайка не хотел продолжать эксперименты, он вообще был хитрый. Пончик всё же упрямо шёл вперёд. Фантастика или не фантастика, одну вещь Пончик хотел сделать реально. Хоть попробовать. Две золотые монетки достоинством в 20 фертингов, имевшие хождение на Луне в дознайковские (до коммунистического вторжения, говоря современным языком) времена сияли в его кулаке как одинокая медаль за Сан Комарик на груди колченогого Знайковского ветерана. День перевалил много за половину.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments